Матрица стратегий управления изменениями  

Матрица стратегий управления изменениями

Такие же различия, кстати, подходят и для поля других проблем, кроме проблем, связанных с психологическими симптомами. В области физических симптомов, например, легко заметить, что простая аллергия на кошек или сломанная кость являют собой примеры более простых проблем, чем рак или СПИД, которые носят сложный и часто нестабильный характер. Аналогично, при управлении изменением внутри социальной системы или организации проблемы также могут классифицироваться в соответствии в данной матрицей. Постепенное улучшение существующего продукта пройдет проще и будет более устойчивым, чем управление введением нового продукта на динамический рынок.

1.12. Заключение

В моей собственной работе и при изучении работы разных целителей и самого процесса выздоровления я обнаружил три общие компонента исцеления. Процесс исцеления, по сути, требует:

1) намерения;

2) отношения;

3) ритуала.

Исцеление, разумеется, начинается с намерения исцелиться. Если такое намерение существует, даже самые грубые методы и инструменты могут привести к выздоровлению. Без него могут не сработать даже самые утонченные техники. Это намерение наиболее точно выражается в отношении между людьми, участвующими в данном процессе. Глубина и интенсивность, требующиеся от таких отношений, связаны непосредственно с тем уровнем, на котором проводится исцеление. Например, исцеление на уровне тела или поведения требует меньшей интенсивности и глубины отношений, чем исцеление психики. Исцеление, затрагивающее систему убеждений или идентичность человека, требует еще большего внимания к качеству отношений.

Намерение исцелиться и отношения, поддерживающие это намерение, проявляются через некоторого рода ритуал. Существует много ритуалов разного рода, которые могут быть эффективными. История человечества наполнена всяческими ритуалами исцеления, являющимися в некотором роде эффективными. Наиболее важным фактором, влияющим на успех ритуала, по-видимому, стала степень его конгруэнтности с уровнем намерения и отношениями, которые он поддерживает.

Когда все эти три элемента подстроены друг к другу, глубинные структуры, лежащие в основе исцеления, активизируются, и тогда исцеление происходит естественным, самоорганизованным образом. Внешние техники и инструменты могут быть использованы механически для того, чтобы подтолкнуть или помочь процессу исцеления, но источник исцеления находится внутри системы человека. Этот источник можно активировать и направить с помощью подстройки и ведения к основным функциями взаимосвязанных систем организма.



Если посмотреть на терапевтические методы и принципы Фрейда, можно увидеть, что они признают и поддерживают эти три элемента. Фрейд явно признает и подчеркивает значение отношений в процессе исцеления и понимает всю важность ритуалов. Его подход к терапии молчаливо предполагает, что путем создания подходящего контекста, система сама организует естественным образом свое собственное исцеление через такие процессы, как “ассоциативная коррекция” и ее собственный естественный цикл изменения.

Конечно, теории и стратегии Фрейда также могут быть обобщены за пределами контекста исцеления. Очевидно, что собственные мысли Фрейда и его работа простираются по широкому полю предметов и идей. Как он сам предвещал в своих работах, “признание бессознательных психических процессов представляет решительный шаг к новой ориентации в мире и в науке”. Можно, например, утверждать, что открытие Фрейдом роли бессознательного и внимание, которое он уделял развитию метазнания, его принципы разрешения конфликтов сделали возможным появление теорий Эйнштейна.

Когда мы расширяем наше понимание до того уровня, чтобы подключить стратегии и подходы Фрейда к анализу проблем и ситуаций в общем, то приходим к заключению, что Фрейд был мыслителем-новатором, внимательным наблюдателем и увлеченным ученым. Утверждая, что “если нож не режет, он и хирургу не поможет”, Фрейд проявил уникальные творческие способности и смелость мысли, бросив вызов принятым тогда теориям и предположениям. Существует некая ирония в том, что многие из идей Фрейда сегодня преподносятся в виде жестких догм. В этой ситуации сам Фрейд, безусловно, чувствовал бы себя неловко. Он считал, что его собственные теории должны быть гибкими и постоянно развиваться, а также исходить из опыта и опираться на него. Даже в самых ранних своих работах Фрейд утверждал:



“В вопросах науки остается правдой: только опыт, и никогда авторитет без опыта, выносит окончательное решение, будь то за или против”. (З. Фрейд. Терапия и техника).

Примерно через тридцать лет, когда Фрейду было уже за шестьдесят, он все еще придерживался того же мнения:

“Надо быть терпеливыми и ждать появления новых методов и возможностей для исследования. Мы должны быть готовы оставить путь, по которому шли некоторое время, если окажется, что он ведет в тупик. Только верующие, требующие, чтобы наука стала заменой катехизису, который они оставили, будут обвинять исследователя за развитие и даже пересмотр своих взглядов”. (З. Фрейд. По ту сторону принципа удовольствия).

Задача, которая стояла передо мной в данной работе состояла в том, чтобы более явно расположить на карте некоторые из глубинных структур стратегий Фрейда и развить новые способы применения его принципов и методов. Между исследованием Фрейдом статуи Моисея работы Микеланджело и моим анализом работ Фрейда существует много параллелей. Как и в примере с Моисеем, существовало множество объяснений и интерпретаций идей и методов Фрейда. Я надеюсь, что рассмотрение идей и теорий Фрейда через призму НЛП, теории самоорганизации и теории систем элементы его работы могут быть прояснены, усилены и интегрированы, точно так же, как интерпретация Фрейдом статуи Моисея соединила и вобрала в себя ранее разрозненные и противоречивые интерпретации и толкования статуи.

2. Леонардо да Винчи

Составление карты микрокосма

Леонардо да Винчи (1452—1519) как никто другой воплощает в себе дух и достижения европейского Возрождения. Художник, скульптор, график, ученый, изобретатель, инженер, архитектор и музыкант; объемные записные книжки Леонардо охватывают такие темы, как астрономия, анатомия человека, оптика, техники рисования, математика и даже полеты человека. Его понимание человеческого тела, законов природы и механики на века опередили современное ему знание. Его картины — “Тайная Вечеря” и “Мона Лиза” — явились образцом искусства эпохи Возрождения и до сих пор представляют собой вершины западноевропейского искусства.

В предыдущей главе мы исследовали анализ, сделанный Фрейдом личности Леонардо да Винчи, в котором Фрейд утверждал, что необычайные способности Леонардо явились результатом “сублимации” его сексуальных импульсов. Фрейд объяснял страсть Леонардо к искусству и научным исследованиям как результат направления сексуального желания на интеллектуальные и художественные искания вместо поиска романтических отношений. Фрейд утверждал, что такой паттерн поведения Леонардо зародился у него в раннем детстве в связи с переживаниями, связанными с незаконным рождением, разлукой в раннем возрасте с родной матерью, недостаточной близостью с отцом и тем, что, как заключил Фрейд, явилось развитием пассивных гомосексуальных тенденций из-за прерванных в детстве “сексуальных исследований”.

Хотя анализ, сделанный Фрейдом, вызывает интерес и стимулирует мышление, все же он мало что говорит собственно о процессе работы и проявлении творческих и научных способностей Леонардо. По признанию самого Фрейда, он не смог пролить свет на ключевые психические механизмы, лежащие в основе “художественного таланта и способностей” Леонардо. Вместо этого Фрейд дал уникальное и поразительное объяснение того, “почему” у Леонардо развились эти способности.

В отличие от анализа Фрейда исследование Леонардо с помощью НЛП будет не только интеллектуально насыщенным и увлекательным — оно будет еще и практически полезным. Наши выводы должны помочь нам эффективно добиваться собственных целей. Мы не можем удовлетвориться объяснением гения Леонардо “случайными” переживаниями его детства, каким бы привлекательным это объяснение ни казалось. Мы должны создать модель лежащих в основе его гения психических механизмов, которые могут воспроизводиться и использоваться другими людьми.

В соответствии с теорией НЛП, источником невероятных творческих способностей и продуктивности Леонардо явилось его психическое программирование и когнитивные стратегии, которые он использовал для того, чтобы организовывать сенсорные восприятия окружающего мира и отвечать на них. НЛП исследует, как творческие и успешные люди используют базовые нейрологические функции — зрение, слух, осязание, обоняние, вкус и речь — в процессе мышления. Используя методы и фильтры НЛП, мы можем заполнить некоторые из отсутствующих связей, недоступных Фрейду, для того, чтобы объяснить “природу художественного творчества” и “художественную технику”, столь необычайно талантливо воплощенные в работах Леонардо. Путем определения глубинных когнитивных структур художественных и научных достижений Леонардо мы сможем добиться того, что процессы и результаты его уникального гения станут практически доступны и нам самим, и другим людям.

2.1. Умение видеть

Используя когнитивные фильтры НЛП при исследовании тетрадей Леонардо, мы можем глубоко проникнуть в его мыслительные процессы. Например, зная о его способности рисовать и о его наблюдательности, можно не удивляться, обнаружив, что Леонардо мыслил в первую очередь образами. Он писал:

“Глаз, который называют окном души, является главным средством, при использовании которого понимание может наиболее полно оценить бесконечную работу природы; ухо является вторым по значению постольку, поскольку оно может слышать то, что видит глаз. Если вы, историки, поэты, или математики, никогда не видели вещей глазами, вы с трудом смогли бы описать их в своих книгах. И если вы, о поэт, представляете историю, описывая ее с помощью вашего пера, художник своей кистью может сделать это так, что она будет легче восприниматься и пониматься... Начертайте где-нибудь имя Бога и поставьте напротив него Его образ, и вы увидите, которое из двух вызовет большее почитание! Поскольку живопись обнимает в себе все формы природы, вы не упустите ничего, кроме имен, а имена не столь универсальны, как формы. Если у вас есть результаты ее процессов, то у нас есть процессы ее результатов”. (MS. 2038 Bib. Nat. 19 r and v)

Утверждение Леонардо выражает совершенно явное предпочтение визуальной репрезентативной системы в его мышлении и вообще оставляет в стороне чувства осязания, вкуса и запаха. Леонардо полагал, что глаза — высшее из органов чувств, и одно зрение способно сообщать эмпирические факты опыта непосредственно и с наибольшей точностью.

Как и для некоторых других творческих гениев (например, Альберта Эйнштейна), язык для Леонардо играл второстепенную роль. Он рассматривает язык как средство для описания открытий, но не для того, чтобы их делать. Очевидно, что в тетрадях Леонардо точками фокуса служат рисунки, но не слова. Иными словами, не рисунки были “иллюстрациями” к его заметкам, а, наоборот, слова являлись простыми комментариями к рисункам.

С другой стороны, концентрация Леонардо на зрительном восприятии представляет собой нечто, что ярко контрастирует с тем вниманием, которое Фрейд уделял речи и вербальным процессам. Итак, способ мышления Фрейда во многих аспектах отличался от мышления Леонардо. Например, Леонардо да Винчи утверждал, что зрение является “главным средством, при помощи которого понимание человека может наиболее полно оценить бесконечную работу природы”. Фрейд же придерживался мнения, что “с помощью слов один из нас может подарить другому величайшее счастье или повергнуть его в крайнее отчаяние; с помощью слов учитель делится своими знаниями со студентами; с помощью слов оратор овладевает аудиторией и определяет ее суждения и решения”.

Леонардо считал, что живопись является высочайшим из искусств, утверждая, что “она легче для восприятия и понимания”, и “поскольку живопись обнимает в себе все формы природы, вы не упустите ничего, кроме имен, а имена не столь всеобъемлющи, как формы.” Фрейд же, наоборот, утверждал, что на него сильнее всего воздействовала литература (выражено словами), иногда — скульптура, и совсем редко — живопись. Фрейд утверждал, что “слова вызывают у нас эмоции и повсеместно являются средством, с помощью которого мы влияем на наших сородичей”.

С точки зрения НЛП, Фрейд и Леонардо — это классические примеры двух разных репрезентативных систем: первичной репрезентативной системой Фрейда была вербальная, а первичной системой Леонардо — зрительная. Их утверждения, о том, как люди “понимают” и как на них оказывает влияние окружающий мир, представляют собой более проекции собственных репрезентативных стратегий, нежели “правду” о реальности. И в самом деле, с этой точки зрения легко понять, почему Фрейд считал, что работы Леонардо были столь притягательны и одновременно столь непонятны. Фрейду было бы очень сложно понять восприятие мира Леонардо. Там, где Фрейд стал бы рационализировать и объяснять, “почему” что-то произошло, Леонардо наблюдал и рисовал, “как” это происходило.

Итак, для Леонардо главным каналом взаимодействия и понимания с окружающим миром служили глаза. Saper vedere (“знать, как видеть”, “уметь видеть”) было именно тем, что Леонардо называл главным инструментом открытия “универсальных форм” и “процессов”, лежащих в основе “результатов” творений природы. Для Леонардо дорогой к открытиям и озарениям стало прямое наблюдение и опыт.

Леонардо говорил: “Наука выходит из опыта, а не из авторитета” (Дневники Леонардо да Винчи) и часто подписывался — “ученик опыта”*. Он писал:

“Дисциплину, которая основывается на опыте, называют механической, ту, что рождается и получает заключение в уме, называют научной, а ту, что рождается из теории, но завершается опытной работой, называют полумеханической. Но для меня все науки бесполезны и полны ошибок, если только они не родились из опыта... и не подтвердились реальным опытом; или, говоря другими словами, те, чье начало, середина и даже конец не ведомы ни одному из пяти органов чувств... настоящая наука — только та, что знакома нам через наши органы чувств посредством опыта”. (CU 19rr-v)

Леонардо утверждал, что наука должна “рождаться из опыта” и “заканчиваться” опытом. Заключая, что “органы чувств правят душой”, он говорил: либо “начало”, либо “середина”, либо “конец” изучаемого процесса должны быть “понятны нам хотя бы через один из наших органов чувств” посредством наблюдения.

Разумеется, способность к наблюдению у самого Леонардо была необычайна. Рисунки в его “Атласе полета птиц” запечатлели такие детали, которые никто больше не был способен увидеть до тех пор, пока не изобрели скоростную фотосъемку.

Как указывал Якоб Броноски:

“Для Леонардо природа выражала себя через детали... он принес в науку зрение художника. Он понимал, что наука, также, как и живопись, должна искать в деталях замысел природы... он дал науке то, что ей было больше всего необходимо, — ощущение художника, что все детали в природе являются значимыми. До тех пор, пока у науки не было понимания этого явления, никто не мог задуматься о том (и даже не считал это достойным внимания), с какими скоростями падали две неравные массы и были ли орбиты планет точными кругами или эллипсами”. (Я. Броноски. Творческий процесс. В кн.: Научный гений и творчество. Изд-во Фриман и Компани, Нью-Йорк, 1987).

Конечно, научные и художественные способности Леонардо, необычайно широкие и плодотворные, были результатом чего-то большего, чем просто хорошего зрительного наблюдения. Для Леонардо “умение видеть” включало в себя также способность связывать зрительные наблюдения с когнитивными и поведенческими процессами. Это требовало способности создавать как внутренние, так и внешние представления того, что он видел. Леонардо писал в своем трактате о живописи:

“Настоящие и научные принципы живописи определяют, что является темным телом, примитивной и производной тенью, что является молнией —темноту, свет, цвет, объем, местоположение фигур, расстояние, близость, движение или покой. Все это происходит в уме без каких бы то ни было действий руками и составляет науку живописи, которая находится в уме теоретика, ее породившего; из нее возникает воплощение, которое намного благороднее теории”. (CU 19r-v).

Это замечание Леонардо говорит о “науке живописи”, которую он связывает с различием того, что в НЛП называется “субмодальностями” (яркость, свет, движение и т.д.). По мысли Леонардо, восприятие и различие взаимосвязей между этими качествами происходит “в уме теоретика” и образует основу для осуществления картины. Утверждение Леонардо, что “воплощение” “намного благороднее теории”, указывает на то, что он придавал гораздо больше значения инструментальному приложению теории, чем самой теории.

В трактате о живописи Леонардо утверждает, что только тот, кто обладает и высшей силой восприятия, и способностью воплощать в рисунке свои впечатления, только тот способен достичь подлинного знания. Он воспринимал рисование как инструмент для формулирования и передачи знания, которое можно было применять во многих областях человеческих дерзаний. Для Леонардо знание возникало при наблюдении некоторого явления и при последующем ясном и полном представлении его в виде рисунка. Леонардо получал знание в результате взаимодействия своих собственных представлений о чем-либо с его внешними проявлениями. И в этом процессе он развивал своего рода графические представления, называемые им dimonstrazione (демонстрации), в которых устанавливались основные принципы современной научной иллюстрации.

Таким образом, основная стратегия Леонардо получения знаний через “умение видеть” включала в себя взаимодействие между тремя базовыми элементами:

1) сенсорным опытом,

2) внутренней когнитивной картой и

3) экстернализированными зрительными картами.


Внешние карты были “демонстрацией” того, что интернализировалось из сенсорного опыта.


mdk-0301-teoriya-i-praktika-laboratornih.html
mdk-04-02-bezopasnaya-sreda-dlya-pacienta-i-personala.html
    PR.RU™