Матвей. Фердинанд II, 1619 г.  

Матвей. Фердинанд II, 1619 г.

Этот перерыв послужил для переговоров, во время которых, в марте 1619 года, скончался император Матвей. Благодаря такой перемене обстановки, заклятый враг протестантов, Фердинанд, оказался во главе высшей власти и отношения его к чехам стали еще более негативными. Чехи единогласно отвергли все его требования, тем более, что к ним примкнули силезские, лаузицские и моравские высшие сословия, а последние даже учредили у себя сейм из тридцати «директоров» (правителей), по примеру Богемии. Верхнеавстрийское дворянство также отказывалось повиноваться своему новому государю до тех пор, пока он не выведет их из затруднительного положения и не распустит войска, собранные в поход против Чехии.

Император Фердинанд II. Гравюра на меди 1619 г.

Нижнеавстрийцы также предъявили королю свои требования, а в начале мая 1619 года граф Турн с войском пришел в Нижнеавстрию и подступил к предместьям Вены. Положение короля становилось опасным, так как и в самой Вене была сильна протестантская партия. 5 июня депутация от лица нижнеавстрийцев явилась в Гофбург к королю и настоятельно предъявила ему свои требования. Их речи становились все более и более резкими, что впоследствии породило известные ходячие анекдоты, сложившиеся по поводу их шумных настояний: «Ferdinandule non subscribes» или еще «Нантель, сдавайся!» (Nantel, gib dich!). Но Фердинанд по отношению к ним удержался в рамках весьма мирного, спокойного обращения, чему немало способствовало то особое усердие, с каким он относился к церковным обрядам, не пропуская ни одной службы и чистосердечно проникаясь духом христианского учения. Однако усиление венского гарнизона несколькими отрядами, которые явились в крепость и которые были видны из аудиенц-зала, изменило положение на сцене и даже сам тон беседы. Депутаты, озабоченные уже собственной безопасностью, удалились из зала.

Надежда на возможность в самой Вене предписать законы королю не сбылась. Турн должен был вернуться в Богемию, куда его призывали директоры, и где несколькими днями ранее их войска при Заблате потерпели поражение от Букоя. Однако же и он не мог извлечь выгод из своего положения, так как диверсия князя Седмиградского, Бетлена Габора, двинувшегося к Пресбургу, дала возможность его союзникам, чехам, слегка оправиться.

Фридрих, король богемский

28 августа 1619 года во Франкфурте происходили выборы. Большинство голосов Фердинанду было обеспечено. Затем, согласно праву, установленному Золотой буллой, Фердинанд, в качестве короля Богемии, сам подал за себя голос, а с ним заодно подал голос и представитель Пфальца, предложивший герцога Максимилиана Баварского. Таким образом, выбор состоялся единогласный. Фердинанд обещал допустить посредничество курфюрстов в богемских делах. Однако оказалось, что чехи зашли уже слишком далеко в своих требованиях, так что о подобном посредничестве не могло быть и речи. На генеральном ландтаге, в котором принимали участие и выборные, присланные из соседних областей, было (31 июля) принято постановление 19 августа низложить Фердинанда. Затем подавляющим большинством голосов постановили: на место этого «прирожденного врага евангелического исповедания», этого «раба испанцев и иезуитов», избрать королем курфюрста Фридриха Пфальцского. Лишь несколько голосов были поданы за курфюрста Иоанна Георга Саксонского, который был настолько умен или малодушен, что не захотел и слышать об этой короне. Пфальцграф принял предлагаемую корону. Это был юноша 23 лет, высокого роста и привлекательной наружности. Повинуясь своей судьбе вместе с супругой, Елизаветой, английской принцессой, он пустился в путь и в ноябре 1619 года был коронован в Праге.



Фридрих V, курфюрст Пфальцский, так называемый «однозимний король». Гравюра работы Дельффа, 1630 г., по картине Мьеревельда

Елизавета (Стюарт), курфюрстина Пфальцская «однозимняя королева». Гравюра работы Дельффа, 1630 г., по картине Мьеревельда

Расчеты Фридриха

Положение его с самого начала было весьма неблагоприятным. Было у него то, что в обыденной жизни называется «хорошими связями». К ним прежде всего относился его тесть, король Иаков английский, который, конечно, весьма охотно готов был оказать энергичную поддержку протестантизму на материковой Европе. Затем штатгальтер принц Мориц Оранский и нидерландцы; князь Седмиградский Бетлен Габор, который в ноябре овладел Пресбургом; Уния – в Германии; наконец, Франция и все враги Габсбургов по всему свету. Но от хороших связей до прочных союзов очень далеко.



Король Иаков – тот, кто мог бы способствовать созданию большой коалиции и сподвигнуть других на подобный союз, к сожалению был до чрезвычайности легитимистически настроен. Как раз в это время он добивался возможности женить своего принца-наследника на испанской принцессе, и потому не хотел ни в каком случае рвать связи с тем именитым домом, к которому принадлежал Фердинанд. Именно поэтому он даже не решился наотрез отказать своему зятю, а с другой стороны, думал способствовать осуществлению своих планов по отношению к Испанскому дому, давая понять, что он, пожалуй, может оказать поддержку своему зятю.

Во Франции, после смерти Генриха IV, политика значительно изменилась. Князь Седмиградский, союзник, которым никак нельзя было пренебрегать, прежде всего нуждался в деньгах, т. е. именно в том, в чем богемское правительство терпело крайний недостаток, а князья евангелической Унии не решались окончательно перейти на сторону богемской политики и считать интересы Богемии своими собственными. Среди немецких протестантов происходили распри из-за кальвинизма и лютеранства, и Уния принимала на себя защиту только наследственных земель Фридриха и, следовательно, едва прикрывала его с флангов и с тыла. Вскоре должно было на деле проявиться, в какой степени это могло сослужить службу Фридриху. Единственная существенная помощь – помощь деньгами – была оказана новому богемскому королю со стороны Нидерландов, где ясно понимали то, что называлось солидарностью протестантских интересов. Эту солидарность интересов противная сторона понимала гораздо лучше.

При помощи влияния, оказываемого духовенством на императорского посла в Мадриде, удалось побудить короля Филиппа III к оказанию весьма значительной помощи и войском, и деньгами; и папа Павел V также вынужден был поступиться кое-какими денежными суммами. Герцог Савойский вновь покинул пфальцскую партию, которой до этого времени тайно сочувствовал, а Франция осталась нейтральной в этой борьбе, в которой многое должно было вызывать ее опасения. Наиболее благоприятно складывались для императора условия борьбы в самой Германии. Здесь наступило время торжества для герцога Максимилиана Баварского.

Максимилиан Баварский. Гравюра работы Килиана, ок. 1620 г.

Из обоих учеников «братства Иисусова», а таковыми были и герцог, и сам император, первый пользовался наибольшим значением. Фердинанд – человек спокойный и сам по себе даже добродушный, был по характеру своему не расположен к жестокости, а во внешних сношениях чрезвычайно учтив и ласков. Однако у него не было склонности к занятиям государственными делами, которые он и предоставил своему тайному совету. Главный интерес его жизни составляли весьма поверхностные занятия музыкой, усиленные занятия охотой и чисто механическое или полумеханическое исполнение обязанностей благочестия. Он был щедрым по отношению к слугам и как истинный представитель рода Габсбургов страдал постоянным безденежьем.

В отличие от него, Максимилиан, подобно Фердинанду не отличавшийся внешними достоинствами, был, однако же, главным образом, опытный скопидом и осторожный финансист. Отлично управляя своими делами, он сумел быстро погасить весьма значительные долги, оставленные ему отцом. В семейной жизни он также был безупречен. Он был хорошим правителем и хорошим солдатом, умел заботиться и о нуждах войска, и о нуждах государства, и даже служа на пользу дела религии, никогда не забывал о своих личных выгодах.

В октябре 1619 года оба родственника, съехавшись в Мюнхене, пришли к некоторому соглашению. Император, только что возвратившийся из Франкфурта, отдал герцогу под залог все габсбургские области в обеспечение тех сумм, которые от него получил, и ради покрытия некоторых понесенных им убытков. Кроме того, было условлено, что в случае, если бы пфальцграф был осужден на изгнание, герцог должен был получить пфальцское курфюршество со всем тем, что к нему относится. Тогда он собрал своих союзников. Военные приготовления Лиги были вскоре закончены, а главнокомандующим назначен герцог. В марте 1620 года к Лиге пристал новый союзник – курфюрст Иоганн Георг Саксонский, которому и была поставлена задача вторгнуться в Силезию и Лаузиц, что в скором времени он и исполнил в качестве имперского комиссара во главе армии в 15 000 человек.

Отречение Иоганна Георга курфюрста Саксонского от протестантов. Бауценские граждане подчиняются курфюрсту.

Рисунок из сочинения «Theatrum Europaeum» – иллюстрированной исторической хроники, начатой М. Мерианом во Франкфурте-на-Майне и доведенной его наследниками и продолжателями до XVIII в.

Битва у Белой горы, 1620 г.

Чехи и их король не сумели воспользоваться тем временем, которое у них оказалось, чтобы подготовиться к борьбе, у них не было никакой объединяющей силы. Соединение армии лигистов с императорскими войсками произошло беспрепятственно, и решительная битва произошла 8 ноября 1620 года. Чешское войско, весьма пестрое по своему составу и притом плохо организованное, заняло позицию на Белой горе, в часе пути от Праги. В его рядах, под командованием князя Христиана Ангальтского, было около 30 000 человек. Имперско-лигистское войско, почти равное чешскому по численности, но отлично организованное под командованием графа Черкласса фон Тилли, который вел его от победы к победе, тотчас перешло в наступление и в течение какого-нибудь часа участь сражения была решена. В воскресенье, по получении известия о том, что битва уже началась, король Фердинанд, наконец, сел на коня и только было выехал за ворота, как уже увидел свое войско бегущим и узнал от князя Ангальтского, что сражение проиграно. Он еще ухудшил положение тем, что даже не попытался отстоять ни Праги, ни иных городов, еще занятых его войсками, и немедленно покинул страну, как беглец.

Тяжелые дни пришлось тогда переживать стране, доведенной уже до крайности и войной, и крестьянскими бунтами, которые вызывались неистовствами войск обеих партий. Проповедники в Вене особенно отмечали в своих проповедях то, что в день победы они в основу своей проповеди взяли текст «воздайте кесарево – кесареви», и события как бы послужили блистательным его подтверждением. Иезуиты и вполне подчиненный их власти двор считали победу уже делом решенным, и по их мнению, вопрос сводился к тому, как лучше воспользоваться плодами победы, по какой, более мягкой или более суровой, методе следует вновь приняться за окатоличение этой побежденной и смежных с нею стран.

Никто не ожидал, что без борьбы сдадутся последние крепкие города в Богемии: 21 февраля 1621 года начались аресты участников восстания, которые были преданы особому суду, руководствовавшемуся не какими-либо законными, а преимущественно субъективными соображениями. Первоначально к смертной казни были приговорены 27 человек, обвиненных этим судом, и 22 приговора из 27 были утверждены императором, который, совершив это великое деяние, отправился замаливать его в ближайший монастырь Св. Девы и принес ей в дар, в виде искупления пролитой крови, золотой венец ценою в 10 000 гульденов. В июне приговор приведен был в исполнение, а затем начались аресты лиц без всякого разбора и привлекаемых к суду ввиду их «несомненной» виновности; всем приходилось расплачиваться за свое участие в восстании либо полной утратой движимого и недвижимого имущества, конфискуемого в казну, либо утратой лучшей его части, причем за ту часть, которая еще оставалась в руках владельца, правительство нередко предлагало выплачивать дурной и низкопробной монетой, чеканка которой была разрешена компании плутов, принадлежавших к высшей знати.

Этими и подобными мерами все протестантское дворянство Богемии было разорено вконец, а затем общее бедствие довершилось еще поголовным изгнанием всех протестантских духовных лиц, которые по настоянию папского нунция всюду были замещены католическим духовенством, что окончательно привело все слои населения в полное отчаяние.

Католическая реставрация

То же самое, в более или менее резкой форме, происходило и в смежных с Богемией странах – в Моравии, Силезии, в Австрии, – вступивших в тесный союз с Богемией. Они также были сражены тем же ударом и одновременно попали в тяжелое положение. Особых жeстокостей и многочисленных казней здесь не наблюдалось, тем более, что большинство тех, кому следовало опасаться за свою голову, успели укрыться и от гнева, и от милости императора. Но и здесь в огромных масштабах производились разорительные конфискации имущества, тем более возмутительные и несправедливые, что главной целью их было не наказание виновных, а пополнение пустой имперской казны. Необычайная глупость этой политики, жестокой и близорукой, подтверждается поразительными цифрами: оказывается, что в Богемии до войны было около четырех миллионов жителей, а по окончании ее – всего 800 000!

Продолжение войны. Пфальц

Не без основания говорилось, что одной из главных особенностей этой войны, повлекшей за собой неисчислимые бедствия, с первых же лет всей тяжестью обрушившихся на три или четыре области, была ее продолжительность. Ни один из противников не обладал достаточной силой для того, чтобы одержать быструю и решительную победу, а если какая-либо из сторон и добивалась определенных успехов, то удержать и закрепить его надолго в своих руках не могла. Прежде всего, за победу, одержанную императором над его наследственными областями, приходилось ему расплачиваться выполнением обещаний, которыми он привлек на свою сторону главного вождя Лиги. А между тем пфальцграф успел бежать, сначала в Бреславль, а оттуда еще дальше, и наконец укрылся в Гааге. В январе 1621 года Фердинанд осудил его на изгнание, и, таким образом, представилась возможность распоряжаться его наследственными владениями.

Надежды, возлагаемые пфальцграфом на евангелическую Унию и на Бетлен Габора (он все еще величался титулом короля венгерского и занимал видное военное положение в этой стране) – не оправдались. Уния заключила соглашение со Спинолой, вождем испанских и императорских войск, стоявших в Пфальцской области, относительно перемирия (май 1621 г.), а год спустя князь заключил с императором в Никольсбурге (январь 1622 г.) мир, после чего передал находившуюся в его руках корону Св. Стефана императору, за что и был вознагражден уступленными ему землями и денежными суммами.

Казалось, что дело Фридриха было окончательно проиграно. Друзьями его оставались только голландцы, которым завершение перемирия и необходимость возобновления войны с Испанией, также было необходимо, чтобы в соседней Германии война продолжалась. При помощи голландских субсидий Фридрих обеспечил себе союзников в лице двух известных кондотьеров или предводителей наемнических шаек – Эрнста фон Мансфельда и брауншвейгского принца Христиана. И тот, и другой, заполучив деньги и собрав войска, тотчас приступили к делу.

Эрнст фон Мансфелъд. Гравюра работы Дельффа, 1624 г., по картине Мьеревелъда

Христиан зимой 1621 –1622 годов, вторгся в епископство Падерборнское, тогда как Мансфельд действовал в Эльзасе. К ним присоединился маркграф Георг Фридрих Баденский, ревностный протестант, оставшийся верным идее евангелической Унии, к тому времени уже распавшейся.

Противная сторона старалась этим приготовлениям противопоставить свои. Испания, Лига, император – все готовились к войне, и уже весной 1622 года обеими сторонами были выставлены в поле весьма внушительные силы, даже сам пфальцграф прибыл из Гааги с войском. При Вимпфене (на р. Некар) произошла большая битва, в которой с обеих сторон принимали участие около 150 000 человек, и в которой Тилли и испанец Кордова выступили против маркграфа Георга Фридриха. Битва завершилась тяжелым поражением маркграфа, который потерял 6000 убитыми, большую часть своего обоза и артиллерию, а также, что наиболее важно, всю свою войсковую казну. Та же участь постигла и принца Христиана, когда тот вздумал было сразиться с Тилли – ему едва удалось, соединившись с Мансфельдом, ускользнуть в Нидерланды. Таким образом, Пфальц был Фридрихом утрачен и, несколько месяцев спустя, курфюршество Пфальцское было передано герцогу Максимилиану. Однако этот факт породил, в свою очередь, зависть всех остальных князей, которые, со своей стороны, настояли на том, чтобы Пфальц остался за герцогом только как пожизненное, а не как наследственное владение.


medicina-i-meri-predostorozhnosti.html
medicina-ne-lechit-bolezni-ona-ih-sovershenstvuet.html
    PR.RU™